Алан Рикман и Cеверус Снейп




Автор статьи: Лариса Шушунова


Одной из составляющих успеха экранной версии «Поттерианы» можно считать участие в ней великого британского актёра Алана Рикмана, блестяще сыгравшего роль Северуса Снейпа. Ведь первоначально Джоан Роулинг замышляла мастера зельеварения пусть и скорее положительным, но со множеством отталкивающих черт, неврастеническим, дёрганым персонажем – именно таким он и предстаёт на страницах первых трёх книг.  Временами автор даже перебирает с чёрными красками в стремлении сделать этого героя как можно более одиозным.

 

Правда, у неё получается не столько монстр, сколько не совсем адекватный человек, в своём эмоциональном развитии ненамного опережающий одиннадцатилетнего школьника, которого он постоянно задевает колкими замечаниями. Понятно, что это необходимо автору для создания интриги,  чтобы до самого финала читатель не смог догадаться, положительный Снейп или отрицательный.

 

И действительно, логика профессора Снейпа для непосвящённого читателя (а читатель и является таковым на протяжении всех семи книг) порой непостижима: он вроде заботится о безопасности детей Хогвартса, но в такой форме, что они видят его в своих кошмарах. Он вроде бы ненавидит Гарри Поттера, но при этом неоднократно спасает мальчику жизнь.

 

Когда он убивает Дамблдора, и у читателя, казалось бы, не остаётся никаких сомнений в его отрицательности, неожиданно грядёт разгадка: профессор Северус Снейп всё-таки за добро. Он, оказывается, двойной агент Дамблдора и Волдеморта, и действия его, непонятные читателю, согласованы с Дамблдором и направлены против Волдеморта. И убил он Дамблдора по его же просьбе, ибо старика ждала в перспективе мучительная смерть от проклятия (так сказать, произвёл эвтаназию).

 

В образе Снейпа принцип детерминизма задействован в полной мере. Психологические мотивации этого персонажа прописаны досконально, правда, раскрывается они постепенно к концу семикнижия.

 

Будучи, как и Том Реддл (настоящее имя Волдеморта), смешанного происхождения, сыном простого рабочего и волшебницы, в детстве будущий мастер зельеварения неоднократно подвергался издевательствам и травле как со стороны своего отца-маггла, так и со стороны учеников Хогвартса (в частности, Джеймса Поттера, будущего отца Гарри). Став старше, он вступил в праворадикальную экстремистскую организацию «Death-Eater-ов» («Пожирателей смерти»), сторонников Лорда Волдеморта, полагая, что причастность к чему-то большому и значимому поможет ему произвести впечатление на любимую девушку. (Весьма современная ситуация: своего рода ИГИЛ волшебного мира, вербующий трудных и неуверенных в себе подростков).

 

А потом Северус стал невольной причиной гибели своей возлюбленной Лили Эванс, вышедшей замуж за Джеймса Поттера. Под тяжестью вины он порывает с «Death-Eater-ами» и всю оставшуюся жизнь посвящает мести Волдеморту и защите Гарри, сына Лили и Джеймса, на которого невольно переносит неровное отношение к его родителям – явную ненависть к Джеймсу и тщательно скрываемую любовь к Лили.

 

Что же сделал с этим неоднозначным образом «самый харизматичный кинозлодей» ХХ века, за что его так полюбили зрители? Разумеется, среди читателей есть и фанаты книжного Снейпа, безотносительно киноверсии. И всё же именно кино-Снейп стал самым популярным персонажем Поттерианы.

 

О сходстве и различии книжного Северуса и экранного, собственно, и пойдёт речь в данной статье. Здесь необходимо сделать краткий экскурс в творческую биографию Алана Рикмана, - экскурс, который, впрочем, ничего нового поклонникам его таланта не сообщит, но напомнит важные подробности.

 

Британский актёр дебютировал в боевике «Крепкий орешек» (1988) в довольно позднем для дебюта возрасте (42 года) в роли западногерманского террориста Ганса Грубера, с которым борется на протяжении всего фильма доблестный нью-йоркский коп Джон Макклейн, герой Брюса Уиллиса.



Вальяжный и хищный, безукоризненно вежливый и абсолютно безжалостный, блестяще образованный и по-детски непосредственный. Европейский интеллектуал, цитирующий античных историков, презирающий американский образ жизни («Кто ты, мистер ковбой? Дитя обанкротившейся культуры?») и вдохновенно матерящийся на немецком. Террорист-эстет, который даже на столь серьёзное мероприятие с запланированной стрельбой и взрывами явился в дорогом костюме и при галстуке (идея принадлежала самому актёру, ибо по замыслу режиссёра, он должен быть одет в камуфляж и увешан автоматами).

 

И хотя Рикман играет абсолютное моральное чудовище (по общечеловеческим меркам), но до чего же грустно становится в финале, когда Макклейн отправляет Ганса в свободное падение с небоскрёба!  


А спустя четыре года он снялся в фильме "Робин Гуд - принц воров" в роли шерифа Ноттингемсого. По непроверенным слухам, галантерейный красавец Кевин Костнер, исполнитель главной роли, даже просил урезать экранное время своему дикому, лохматому, неуравновешенному, гротескно-карикатурному, но при этом чертовски обаятельному оппоненту, переиграть которого оказалось не под силу.

 

Алану Рикману было уже пятьдесят четыре года, когда автор "Поттерианы" Джоан Роулинг пожелала видеть его в роли профессора Северуса Снейпа. И это при том, что книжному персонажу в начале повествования чуть за тридцать, а в момент гибели нет ещё и сорока.

 

Когда началась работа над экранизацией «Поттерианы», в свет вышли только три книги, и после первого же фильма Роулинг настолько попала под обаяние кинообраза, что при написании следующих книг уже соотносила слова и поступки своего героя с тем, как могла бы себя вести в аналогичной ситуации экранная версия мрачного и язвительного, но благородного и самоотверженного профессора.

 

Работа над кинофранщизой продолжалась больше десяти лет, и после заключительных серий «Поттерианы» шестидесятипятилетний актёр стал объектом романтических грёз даже девочек-подростков, и это при том, что в каждом фильме он занимает не больше десяти-двенадцати минут экранного времени. И ведь нельзя сказать, что совместное детище писательницы Джоан Роулинг и актёра Алана Рикмана сразу вписывается в ожидания подростковой аудитории.



Современным детям угодить вообще очень трудно: стандартные герои боевиков поднадоели, от исторических персонажей отдаёт музейными задворками, школа вызывает стойкое неприятие… И в то же время подростки нуждаются в авторитете, в нравственном ориентире, порой не осознавая этого.

 

И Рикман идёт, казалось бы, «от обратного»: воплощает образ и без того надоевшего детям школьного учителя, и даже не современного, а викторианской эпохи: неприступный вид, наглухо застёгнутый, чёрный сюртук, педантичность и занудство, колкие замечания и ядовитые насмешки. Ну чем, казалось бы, мрачная и грозная фигура консервативного учителя старого образца могла бы увлечь подростковую аудиторию? Даже дети-актёры его первое время по-настоящему боялись; двенадцатилетний Дэниэл Рэдклифф признавался, что ему приходилось всё время напоминать себе: «это всего лишь фильм, это всего лишь фильм».

 

Однако преподаёт Снейп не скучные «маггловские» предметы, а производство волшебных зелий, читает лекции про оборотней, а на показательной дуэли волшебников буквально вытирает дорожку своим оппонентом. И в руке у него вместо обыденной указки – волшебная палочка. И этот грозный сюртук и мантия, призванные внушить страх и повиновение, сидят на нём столь безупречно, и каждое его движение столь выверено, что им невольно любуешься, даже не зная развязки.

 

И наконец, если книжный Снейп постоянно вымещает на учениках свои неизжитые обиды и комплексы, то экранный слишком взрослый для этого. Он просто  по жизни человек резкий, ироничный, не способный умиляться детской непосредственности и делать скидки на их возраст. 

 

Но именно такое отношение к воспитанию детей практиковалось во всех обществах – вплоть до конца двадцатого века, пока требования современной системы образования не превратили школу в цирк. Можно долго дискутировать на тему, какой подход к детям продуктивнее – викторианский или вегетарианский,  но нелишне заметить, что все духовные практики начинаются с подавления «я» неофита – хоть в Шаолине, хоть в христианском монастыре, хоть в мужских союзах охотничьих племён. Первое, чему должен научиться ученик – это слушать и молчать. 

 

В любом традиционном обществе детство представляется как некое ущербное состояние, которое надо как можно скорее преодолеть, и самоценность этого периода жизни стремится к нулю. Так что никакого особенного людоедства суровый профессор не демонстрирует – это нормальный традиционный подход.

 

Однако при всей видимой недоброжелательности и жестокости к детям, в случае реальной опасности преподаватель зельеделия самоотверженно их защищает, буквально закрывая собой, – как в сцене с потерявшим самоконтроль профессором-вервольфом Римусом Люпином.

 

Несколько иначе подаётся и линия отношении Снейпа к Гарри. В рикмановском герое мы видим не великовозрастного инфантила, не съехавшего с катушек препода-самодура, а страдающего человека, прячущего за гневом и сарказмом свою боль, своё бессилие перед непробиваемой глупостью подростка, свою тревогу за него. Он не то, чтобы сглаживает противоречия книжного образа, а просто находит им моральное (и художественное, что важнее всего) оправдание, делает его более цельным и убедительным.


Каждый жест рикмановского героя, само его присутствие преисполнено такой значительности, что зритель невольно ищет  подтексты в его саркастических репликах, даже в его – якобы несправедливых – избирательных «наездах».

 

Например, он резко осаживает четырнадцатилетнюю отличницу-интеллектуалку, которая за три года обучения в Хогвартсе так и не перестала выкрикивать с места, – «Мисс Грейнджер, вы не можете себя сдерживать или гордитесь тем, что вы невыносимая всезнайка»? – после чего снимает баллы со всех её одногруппников. И в то же время он демонстративно не обращает внимание на явные кривляния учеников своего факультета. И если читателю подобная необъективность кажется недопустимой и возмутительной, то, глядя на рикмановского Снейпа, и сомнения не возникает в том, что он знает, что делает.

 

В мудрость рикмановского героя, в его право поступать так, а не иначе, почему-то верится, как и в некий тайный смысл, который он пытается донести до этих оболтусов. Урок самоконтроля. Урок того, что «жизнь несправедлива» и отношения с ней надо выстраивать, приняв это утверждение за постулат. Вот чему он их учит на протяжении всех фильмов, и только в пятом произносит это прямым текстом: "Может, Вы и не заметили, Поттер, но жизнь вообще несправедлива". 

 

И не удивительно, что невоспитанный и недалёкий, не в меру болтливый и несдержанный Поттер, который в пылу подросткового бунта ни разу не поблагодарил своего учителя, занимает в рейтинге популярности среди всех персонажей «Поттерианы» четвёртое место, хотя вроде бы является, по замыслу автора, главным спасителем мира.

 

Во-вторых, рикмановский профессор воплощает архетип комически-демонического персонажа, трикстера, вроде скандинавского Локи, только в других декорациях. Самые смешные эпизоды «Поттерианы»  не обходятся без его участия.

 

Например, в сцене урока из «Узника Азкабана», когда профессор, проходя по классу, машет рукой в сторону окон и за ними сами собой закрываются ставни; или когда он, стоя за кафедрой, взмахом волшебной палочки «открывает» ученику, сидящему в середине класса, учебник на нужной странице (потому что балбес замешкался на долю секунды и задержал начало урока). Всё, как в обычной школе, только с поправкой на необычность предмета изучения. Эффект комизма возникает оттого, что всё это проделывается с самым серьёзным выражением лица, основательно и обстоятельно.

 

Или, например, в сцене контрольной работы из фильма «Кубок огня»: студенты в преддверии рождества уже не хотят учиться, шепчутся, кидаются любовными записочками, не реагируя на предупредительные подзатыльники. И тогда профессор с каменным лицом неторопливо подтягивает рукава сюртука, кладёт ладони на вихрастые макушки двух балбесов и пригибает их к столу.



(Кстати, идея множества пуговиц и тесных, длинных – до середины ладони – рукавов принадлежала самому актёру: ему на физическом уровне хотелось подчеркнуть сдержанность и  собранность Снейпа  – двойного агента). И  мы верим, что это могущественный маг, способный превращать что угодно во что угодно. Режиссёр последних фильмов кинофраншизы Дэвид Йейтс вспоминал, что когда Алан Рикман появлялся на площадке, он уже был настолько погружён в образ, что вся съёмочная группа ходила на цыпочках, боясь его разозлить. «Нам действительно казалось: вот сейчас он обернётся и убьёт взглядом с расстояния 60-ти ярдов». И это при том, что вне работы он был очень весёлым и доброжелательным человеком

 

Очень жаль, что авторы решили вырезать уморительную сцену из «Кубка огня» – разговор с Пожирателем Смерти Игорем Каркаровым. В этой сцене, напомню, Каркаров пытается привлечь внимание Северуса к «ожившей» метке Волдеморта, а тот (хотя разговор для него чрезвычайно важен), улавливает шорох в карете, стоящей в нескольких шагах. Далее следует элегантный пробег, красивый фехтовальный выпад с волшебной палочкой в руке,  после чего он восклицанием «Люмос!» «включает» свет, резко распахивает дверь, и из кареты засеменила смущённая парочка студентов.




В то время, как книжный Снейп, гоняющий студентов, у которых преждевременно началась весна, вызывает неприязнь (мол, сам несчастлив и другим не даёт быть счастливыми), Рикман заставляет восхититься тонкостью слуха и чутья своего героя, уловившего еле заметное движение в карете, несмотря на судьбоносный разговор. А также его недремлющим педагогическим инстинктом и ответственностью. Нет, ну действительно, нужны ли Хогвартсу беременные школьницы? Об этом как-то никто не подумал, все считают Снейпа злобным хмырём, воплощением "полиции нравов". А он просто гиперответственный учитель.


Ряд критиков, отмечают неторопливость, "барственную вальяжность" его манеры двигаться в кадре. Но это не совсем так. Рикман очень разный, он не тиражирует раз и навсегда найденные приёмы от фильма к фильму. Конечно, есть у него свой актёрский "почерк", несколько фирменных жестов, но пользуется он всем этим арсеналом по-разному.


Это Ганс Грубер или Илай Майклсон ("Сын Нобелевского лауреата") - они "барственные и вальяжные", а Шериф Ноттингемский, например, импульсивный и подвижный, как ртуть.  Что касается Снейпа, то для его движений характера экономность и в то же время резкость, чёткость, армейская вышколенность движений, стремительный и твёрдый шаг.  И это очень гармонирует с чёрным сюртуком, напоминающим стилизованную униформу гражданских или военных учебных заведений викторианской эпохи. И даже тот факт, что в поздних сериях актёр заметно прибавил в весе и смотрится весьма монументально - при его росте 185 см - не отразился на манере двигаться.


В поздних сериях "Поттерианы" всё сильнее нагнетается атмосфера кафкианского абсурда – например, когда инспектор Долорес Амбридж совершает обход Хогвартса и собирает компромат на Дамблдора и других преподавателей (потому что министр магии мучается паранойей, ему мерещатся заговоры). В книге этот эпизод занимает целую главу. В фильме – всего тридцать секунд экранного времени. Но каких!

 

Профессор стоит на фоне своей лаборатории, смотрит мимо камеры, и его слегка покачивает: общество этой женщины ему явно не по душе. Амбридж (актриса Имельда Стентон) льнёт к его плечу, и даже как будто заигрывает.  И хотя она  на две головы ниже Алана, и в одежде её преобладают «весёленькие» розовые тона,  у зрителя ни на секунду не возникает сомнения в том, «кто здесь власть».

Детская аудитория ненавидит Долорес Амбридж больше, чема самого Волдеморта.  А для взрослого российского зрителя  в этом образе есть  что-то ностальгическое, напоминающее о недавних временах.  Когда просматриваешь эпизоды с участием Амбридж, невольно лезут в голову вопросы: сколько надо было обойти советских обкомов, райисполкомов и прочих ведомств, чтобы откопать такой очаровательный и неожиданный в декорациях Хогвартса персонаж?

 

С издевательской любезностью в голосе она ведёт подкоп под Дамблдора и других членов педсостава, задавая наводящие вопросы: «Вы подавали на должность преподавателя защиты от тёмных искусств?», «И безуспешно»? В ответ мы слышим всего два односложных предложения: «Yes» и –  превратившееся в мем – «Obviously» («Очевидно») c неподражаемой интонацией, в которой сквозит вечная настороженность двойного агента.

 

Затем Амбридж удаляется, студент Рон Уизли глупо хихикает и получает от профессора книгой по голове. Без злобы, просто "для науки". Казалось бы, нехорошо срываться на слабом, но ведь этому олуху, обрадовавшемуся унижению нелюбимого учителя, невдомёк, что происходит на самом деле.


 

И апофеоз взаимного непонимания Профессора и студентов – в сцене из «Ордена Феникса», когда Амбридж требует у Снейпа сыворотку правды, а тот отказывает  в своём двусмысленном витиеватом стиле, с ядовитой улыбочкой: «Вы израсходовали все запасы, допрашивая учеников, и если только Вы не хотите отравить Поттера, что я воспринял бы с большой симпатией, я ничем не могу Вам помочь».

 

Итак, мы рассмотрели два архетипа, воплощённых Аланом Рикманом в образе Снейпа: Учителя и Трикстера. Патриархальная фигура и Комически-Демоническая.   Третий архетип  – архетип  героя-одиночки – являет себя во второй серии последнего фильма –  "Дары смерти".  Режиссёр Дэвид Йейтс говорил, что для создания образа трагического героя он намеренно изменил сценарий, решив начать последний фильм кинофраншизы именно с явления Снейпа народу в статусе директора. 

 

Всё рухнуло, зло восторжествовало как будто бесповоротно. Нет больше прежнего Хогвартса, полного волшебства и веселья, ярких красок и света, очаровательных приведений и милых страшилок, где даже гигантский трёхголовый пёс Пушок и двадцатиметровая змея Василиск, ползающая по трубам канализации, оказываются не такими уж и страшными, раз с ними способен справиться ребёнок. Сказка закончилась, началась откровенная антиутопия, затяжное приглашение на казнь – с явными аллюзиями на тоталитаризм, с кивками в сторону эстетики Третьего Рейха. Очень хорошо образ позднего Хогвартса проиллюстрировали бы стихи раннего Набокова:

 

Смех и музыка изгнаны. Страшен 
Ульдаборг, этот город немой.
Ни садов, ни базаров, ни башен, 
И дворец обернулся тюрьмой.
 

 

И вот над  этим царством уныния возвышается одинокий силуэт директора в просвете арки, на фоне облаков и осадивших замок дементоров. Он смотрит сверху на идущих строем студентов. У него трудная задача – защитить своих подопечных, но так, чтобы Тёмный Лорд не заподозрил его в сочувствии им. Поэтому – казарменная дисциплина, хождение строем, мягкие наказания – всё это для отвода глаз «Пожирателей смерти», неусыпно контролирующих его деятельность. И пока этот ненавидимый своими коллегами и учениками человек находится у власти, никто из них не погибнет.


***

Многие кинокритики и зрители полагают одной из главных составляющих обаяния этого актёра его необычный голос - низкий, глубокий, содержащий в себе и мягкую суггестивную силу, и скрытую угрозу, изредка переходящую в суровый, менторский окрик. (За его голос его так и называли в актёрской среде – «The Voice»), прекрасное британское произношение и манеру говорить –  медленно, растягивая гласные, с долгими асемантическими паузами, на которых аудитория буквально зависает.

 

Эта чёткость и эта неповторимая манера дались ему нелегко – у Алана Рикмана был врождённый дефект нижней челюсти, он не мог ею нормально двигать, и в детстве говорил очень неразборчиво.   Зубные согласные оставались для него проблемой, и это видно по артикуляции. На каком-то из фанатских форумов одна слабослышащая поклонница даже призналась, что речь Алана легко можно читать по губам, почти не глядя в субтитры.

 

Он иногда ввинчивает паузы там, где правилами английского произношения не предусмотрено – между глаголом и относящимся к нему послелогом, например, или даже в середине слова, что придаёт высказыванию особый вес и эффект. Невинная школьная фраза «Turn to page 394» («Откройте страницу 394», наряду с непереводимым «Yippee-ki-yay, motherfucker!» из «Крепкого орешка») в его исполнении превратились в мем. Поэтому фильмы с его участием надо смотреть в оригинале – есть нюансы, которые не передаются при озвучке.  (Тут я справедливости ради вынуждена принести извинение поклонникам Брюса Уиллиса. Конечно, «Yippee-ki-yay, motherfucker!»  –  это именно его коронная фраза и визитная карточка на протяжении всех "Крепких орешков". И всё же полагаю, что баритон Алана Рикмана добавил ей популярности). 

 

Как, например, человеку, не знающему английского языка объяснить ощущение от паузы во фразе «But it might // be possible for me to help Drako». («Но я, может быть, сумею помочь Драко»). Это в разговоре между Снейпом, Нарциссой и Беллатрикс, предшествующем сцене «Нерушимого обета»). Вообще-то вспомогательный глагол «might» (могу) не должен отрываться от смыслового глагола, но Рикман держит после него такую напряжённую и грозную паузу, что сердце зрителя буквально останавливается. Причём, «might» – глагол, выражающий слабую степень вероятности, по-русски это должно передаваться, как «Ну, может быть». Однако Снейп произносит его с нисходящей, уверенной интонацией, как гвоздь заколачивает. Интонация высказывания противоречит буквальному смыслу слова. Отсюда и возникает этот эффект противоречивости, многозначительности, двойного дна в каждой его реплике.

 

Или, например, взять сцену гибели Дамблдора, которого Снейп убивает проклятием «Авада Кедавра». Текст, естественно, один – что в оригинале, что в переводе. Но когда это произносит Алан Рикман, на последнем слоге у него чуть сбивается дыхание (актёр дубляжа Алексей Рязанцев, хотя он в целом озвучил роль очень неплохо, этого не передаёт). Затем он опускает руку с волшебной палочкой и смотрит на падающего с башни Дамблдора.

 

И в этой интонации, жесте и взгляде  столько безнадёжности, что уже здесь проницательный зритель (в отличие от читателя) может догадаться: перед нами не убийца, а человек, бесконечно уставший от своей вынужденной миссии, от страшного нравственного выбора, держащийся буквально на последнем дыхании. Он играет на очень тонких нюансах – интонации, взгляда, мимики.



Рикмановский Снейп вообще в ряде эпизодов ведёт себя совершенно иначе, чем роулингский. Например, в эпизоде из «Тайной комнаты» после несанкционированного полёта Гарри и Рона в маггловском автомобиле книжный Снейп холоден и язвителен, а экранный выходит из себя. И это едва ли не единственная сцена, в которой он повышает голос. И хотя он орёт на них, в его глазах совершенно отчётливо читается тревога и укор: «Ну что же вы, маленькие з…нцы, делаете, вы же могли разбиться». Его волнует не только честь Хогвартского мундира и безопасность сообщества волшебников, но и жизни этих детей.



А вот в сцене из «Принца-Полукровки», последовавшей за убийством Дамблдора, когда Гарри преследуя Снейпа, посылает ему в спину боевое проклятие и называет трусом, как раз наоборот: реакция книжного Снейпа весьма эмоциональная, экранного – сдержанная.

 

Сравните книжное описание и киноверсию:

 

«— Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Это я изобрел их — я, Принц-полукровка! А ты обратил мои изобретения против меня, совсем как твой гнусный отец, не так ли? Не думаю, что... Нет!

 

Гарри рванулся к палочке, но Снегг выпалил заклинание, и она отлетела на несколько футов во тьму и скрылась из глаз.

 

— Ну так убей меня! — задыхаясь, сказал Гарри; он не ощущал никакого страха — только гнев и презрение. — Убей, как убил его, трусливый...

 

— НЕ СМЕЙ! — взвизгнул Снегг, и лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!»

 

При всём героизме книжный Снейп  не способен забыть о себе ни на миг. А для рикмановского его юношеские обиды, да и собственное «эго» не имеют особого значения. Он не злится на сына Лили, ибо прекрасно понимает его душевное состояние.  Он приближается к распростёртому Гарри и говорит очень тихо: «You dare... use my own spells against me, Potter». «Yes... I am the Half-blood prince» ("Вы осмелились использовать против меня мои же заклинания, Поттер. Да, это я Принц-Полукровка"), - и в его интонации слышится скорее горечь от невозможности открыть истинные мотивы своих поступков.

 

Фанатов профессора Снейпа раздражает тот факт, что сама Джоан Роулинг старается снизить градус накала читательской любви к этому персонажу, обесценивая и принижая его мотивацию. Зачем, спрашивается? Всё, что автор хотел сказать, он вроде бы уже сказал на страницах своего произведения. А уж как читатель понял – это не забота автора, во всяком случае, не постфактум она должна иметь место. Поэтому возникает парадоксальное ощущение, что актёр продумал и прочувствовал всю глубину личности, всю мотивацию роулингского героя тщательнее, чем автор.

 

Особенно это различие бросается в глаза в сцене воспоминаний профессора Снейпа, просмотренных Гарри в Омуте Памяти уже после смерти учителя, и в которой наконец-то раскрывается личность этого персонажа, интриговавшая читателя и зрителя на протяжении семи книг и более чем десяти лет.

 

В этой сцене Дамблдор сообщает Северусу о том, что Гарри является horkrux-ом Волдеморта и для окончательной победы над Тёмным лордом мальчик должен сам добровольно пойти на смерть. (Для непосвящённых: horkrux – это магический предмет или существо, в котором хранится часть души Тёмного Лорда, что позволяет ему регенерировать каждый раз после гибели материальной оболочки). И здесь с героев слетают маски.  Дамблдор, оказывается, не такой уж добрый: ради победы над Волдемортом он готов принести Гарри в жертву.  А злобный и язвительный Снейп  предстаёт в неожиданном свете: он  приходит в ужас от такого бесчеловечного отношения начальства к кадрам («Вы растили его, как свинью на убой?»).



Ни в коем случае не хочу принизить литературное произведение, в целом оно масштабнее и убедительнее экранизации. Но есть исключения, и этот эпизод – одно из них.

 

По книге Снейп произносит длинную обвинительную тираду, упрекая Дамблдора в жестокости к мальчику и нечестности к себе: «Вы меня использовали...» и т.д.. То есть, ему жаль не только мальчика, но и собственных потраченных усилий, принесённых жертв. Что же касается фильма, то Дэвиду Йейтсу, Майклу Гэмбону и Алану Рикману удаётся вызвать катарсис без лишних слов. Полагаю, что этот эпизод – вершина «Поттерианы», в нём выверено всё: освещение, мизансцена, темпоритм, музыкальное сопровождение.

 

В отличие от книжного «прототипа», рикмановский Снейп  говорит здесь очень мало.  Никаких отчаянных жестов, обвинений в использовании, никакой лишней «работы лицом» (которая зачастую прикрывают отсутствие работы души). Он произносит очень медленно и почти монотонно, только повышая интонацию на последнем слове: «So, when the time comes the boy must die?» («Так значит, когда придёт время, мальчик должен умереть?»).

 

И в этой интонации слышно ледяное спокойствие человека, оглушённого известием, которому он не в силах противостоять. «You’ve kept him alive, so he could die in the proper moment. You’ve been raising him as a pig for slaughter!» ("Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог умереть в нужный момент. Вы растили его, как свинью на убой!")  Здесь и музыкальный фон соответствует.  Лирическая тема Александра Деспла, с которой начинаются воспоминания о детской дружбе Лили и Северуса, без паузы переходит в мелодию Николаса Хупера, звучавшую двумя фильмами ранее на похоронах Дамблдора. 



Здесь Рикман демонстрирует высший пилотаж актёрской игры: один его взгляд передаёт чувства человека в ситуации, когда всё, на чём держался привычный  мир, рухнуло.  Все эти годы страданий, вины, надежды на искупление, страха за ребёнка любимой женщины, которого он оберегал, к которому привязался вопреки собственному желанию,  –всё, оказалось, зря.  

 

Среди поттероманов ходит грустная шутка – они не могут слышать без слёз слово «Всегда». Опять же, благодаря этой сцене, когда в ответ на провокационное восклицание Дамблдора («Только не говорите мне, что Вы привязались к мальчику»), Снейп вызывает Патронуса (своего рода тотемического покровителя). Серебристое свечение, вырывавшееся из волшебной палочки, обретает форму лани. А лань – это Патронус Лили.



То есть, его собственный Патронус, если и был когда-то, "мутировал" и принял форму Патронуса Лили. На символическом языке мира «Поттерианы» это означает, что личность Снейпа поглощена любовью к матери Гарри,  что эта любовь и есть содержание его личности. И потрясённый Дамблдор понимает, что все последние годы Снейп оберегал Гарри вовсе не ради далеко идущих планов начальства, а ради памяти о любимой женщине.    «After all this time?» («После всех этих лет?») восклицает он. И дальше следует это знаменитое снейповское «Always»  с едва уловимой вибрацией на звуке «s».  И снова лицо его непроницаемо, на нём  маска спокойствия и отчуждения. 


Поэтому экранная версия смерти Северуса Снейпа, не вызывает вопроса, почему столь могущественный маг не пытался себя защитить. Он давно уже не живёт в привычном смысле этого слова. Волдеморт, напомню, убил своего «верного слугу» не потому что «расколол», а чтобы завладеть могущественной Бузинной палочкой, ибо она подчиняется только тому, кто отнял её у прежнего владельца. Волдеморт ошибочно полагает, что Снейп разоружил Дамблдора (хотя это не так) и потому считает Снейпа владельцем данного девайса. Он убил его «с особой жесткостью», с помощью своей змеи Нагайны. Убить обычным способом он Снейпа не рискнул, ибо считал, что волшебная палочка не действует на её истинного владельца.

 

Кстати, сцена убийства Снейпа, описанная в книге, действительно оставляет ряд вопросов. Непонятно, почему один из самых сильных магов Поттерианы не смог защититься от укусов пресмыкающегося, которого чуть позже лихо обезглавит вечный нытик и неудачник Невилл Лонгботтом (по ходу фильма превратившийся за время учёбы в Хогвартсе из пухленького малыша в широкоплечего небритого брутала).


Из фильма же следует, что Снейп воспринимает смерть скорее как избавление. Он, один из самых могущественных магов Поттерианы, немного уступающий Волдеморту, даже не пытается защититься. В этой сцене он стоит, заложив руки за спину: сама поза выражает сознание обречённости, готовность умереть. Он слушает истерику Тёмного Лорда по поводу непослушания палочки, ободряюще улыбается («Палочка слушается Вас, и только Вас»), и лишь слегка изменяется в лице, когда Волдеморт сообщает ему: «Пока ты жив, палочка не подчиняется мне».



Кое-кто из зрителей неодобрительно высказывался по поводу сценического грима Рикмана, которого гримёры попытались сделать на двадцать лет моложе. Возможно, они действительно перестарались, но в этой избыточности есть что-то символическое, его контрастный грим (белое лицо и чёрные тени вокруг глаз) напоминает ритуальную маску.


По книге Гарри, явившись невольным свидетелем смерти Снейпа, «сам не понимает, что чувствует, глядя на ненавистного ему человека». И наклоняется к нему, только когда Снейп просит собрать воспоминания для Омута памяти. В фильме же его реакция более определённая, многие зрители высказывали на этот счёт недоумение: только что Гарри считал Снейпа убийцей Дамблдора, ненавидел и мечтал убить, и вдруг бросается к учителю с выражением неподдельного ужаса, всматривается в лицо умирающего, внимает его последним словам.



«Look at me. You have your morher’s eyes» («Взгляни на меня, у тебя глаза, как у твоей матери»).

Неужели до Гарри что-то стало доходить наконец? Он ведь ещё не просмотрел воспоминания Снейпа, он ещё ничего не знает о нём. Снейп для него ещё враг... Но это если исходить из книги. В фильме поведение Гарри-Рэдклиффа вполне естественно: Снейп-Рикман смотрит на сына Лили с такой неподдельной теплотой, что невозможно реагировать иначе. Маска злого препода сброшена, в ней уже нет необходимости.


На мой взгляд, Дениэл как раз очень убедительно сыграл миг прозрения. Ведь о том, что мальчик унаследовал глаза своей матери, ему не напоминает только ленивый на протяжении всего фильма. Но напоминают-то, в основном, друзья его родителей. Они и узнают его не по знаменитому шраму, а именно по глазам. Фраза "У тебя глаза твоей матери" - для Гарри своего рода пароль. И вдруг он слышит её от ненавистного Снейпа, да ещё с такой интонацией, как никто никогда не произносил. Конечно, это было шоком, перевернувшим в один миг представление о мире. (Отсюда и возникают фанатские теории о том, что Снейп - настоящий отец Гарри, хотя, конечно, нет, этого Роулинг никак не имела в виду).


Кстати, насчёт «игры глазами»: Рикман непревзойдённый мастер выражать эмоции через минимум актёрских средств. Например, в сцене когда Снейп становится свидетелем казни преподавательницы Чарити Барбидж. Она умоляет Северуса о защите, а его лицо абсолютно спокойно и непроницаемо, он не может помочь ей и даже не имеет права показывать свои чувства в присутствии Волдеморта и других "Пожирателей". И не потому, что боится оказаться на её месте (что в конце концов и произошло). А чтобы не сорвать задание. И только взгляд передаёт это бессилие, чувство вины и осознание собственной судьбы.


В книге в том самом эпизоде, в котором Альбус Дамблдор просит Снейпа об «эвтаназии», а тот колеблется, Дамблдор пытается подбодрить его напоминанием: «Скольких людей убили на Ваших глазах?» (Мол, одним больше, одним меньше, Вам не привыкать). И Северус отвечает: «В последние годы только те, кого я не мог спасти». Так раскрывается читателю истинная причина поведения Снейпа в сцене казни Чарити Барбидж. В фильме же это объяснение не требуется – всё заменяет актёрская игра.

***

Одна из самых сильных сторон роулингского эпоса – в её трагизме. К слову, какова роль жанра фэнтази? Это ведь ни что иное, как проявление тоски современной потребительской цивилизации, - тоски по эпическому духу доренессансной эпохи. И, как правило, в отличие от героического эпоса, для этого жанра характерен «хэппи энд». Так вот, эпос Джоан Роулинг несмотря на то, что «золотое трио», главные герои – Гарри, Рон и Гермиона – в полном составе выжило, оптимистичным не назовёшь, на совести автора – свыше пятидесяти книжных жизней.



Общий мрачный и трагический фон сближает «Поттериану» с героическим средневековым эпосом. Ведь в развлекательном фентези с неизменным хеппи-эндом есть изрядная доля фальши, ибо оно не отражает жизни во всей её полноте и перспективе. И это прекрасно иллюстрируется творчеством фанатов, не желающих принимать смерть персонажей «Поттерианы», и в особенности Снейпа: они буквально выискивали сюжетные дыры и косяки, превращая их в лазейки для возвращения полюбившегося героя к жизни. Не счесть в сети форумов, на которых обсуждается возможность спасения Северуса, не счесть так же и фанфиков разного уровня качества, где эти идеи претворяются в жизнь.


Разумеется, в этом нет ничего плохого: сила подачи Джоан Роулинг такова, что действительно хочется присвоить некоторых персонажей. Автор данной статьи тоже не избежал повального увлечения "снейпоманией".


СМЕРТЬ СЕВЕРУСА СНЕЙПА

Змея Волан-де-Морта уползла.
Долг выполнен, и можно удалиться
В обитель, где ни горечи, ни зла.
Где ждут родные тени – в сонм их влиться.

Я так устал, по правде говоря,
От груза тайной миссии, на плечи
Возложенной, от мысли, что всё – зря….
Что жить мне больше незачем и нечем.

Всегда один. Вопросы в никуда.
Ни подтверждений свыше, ни ответов.
«Всё это время, Северус?» - «Всегда».
Уже нечётки контуры предметов

И пятна лиц… В глаза мне погляди,
Сын моего врага, моей любимой.
Что мог – я сделал, строго не суди.
Но дальше… Дальше сам, Избранник мнимый.

Без моего контроля, что порой
Бесил тебя, навязчивой опеки.
Пусть буду я предатель, ты – герой,
Пусть… Лишь бы Тёмный Лорд ушёл навеки.

Да будет так!.. Покуда кровь моя
Ещё струится из ярёмной вены,
И бренной жизни зыбкая струя
Впадает в Омут памяти Вселенной.


Правда, возможность оптимистического финала мною не рассматривалась. Я дошла до поздних фильмов кинофраншизы (и книг) уже после смерти Алана Рикмана. "Воскрешать" литературного героя, когда нет человека, благодаря которому этот герой стал живым, многогранным и всеми любимым, было как-то несерьёзно.




Это печальное известие обрушилось на поттероманов 14 января 2016 года. Алан Рикман умeр от скоротечного рака поджелудочной железы спустя всего пять лет после выхода последнего фильма «Поттерианы» и явившейся к нему мировой славы. Актёр скрывал свою болезнь от прессы и поклонников, поэтому известие стало для всех шоком. Кто-то из поттероманов так прямо и написал в своём твиттере или в другой сети – неважно: «Когда умер Снейп, я плакал, но утешал себя тем, что это всё же фильм. А теперь всё по-настоящему». Потому что действительно, можно сколько угодно изощряться в попытках оживить Снейпа, оспорить точку зрения Джоан Роулинг... Увы, Снейп всего лишь книжный персонаж.


Количество скорбных комментариев под материалами, посвящённым уходу Алана Рикмана, не поддаётся учёту: сколько ни прокручивай новостную ленту, до первого снизу не дойти. И в день его смерти многочисленные поклонники по всему миру, в том числе и в ряде российских городов, воспроизвели ритуал прощания с погибшими волшебниками из фильма – они подняли вверх зажжённые «волшебные палочки» или просто светящиеся экраны мобильников, под скорбную музыку Николаса Хупера.


Для того, чтобы зрители до такой степени ассоциировали актёра с его персонажем, должно быть очень веские основания. Почему же именно Северус Снейп в сознании поклонников стал «альтер эго» Алана Рикмана? Ведь параллельно «Поттериане» Рикман снялся как минимум в двадцати фильмах. И были фильмы и до, и после, и персонажи один ярче другого.



Хотя сам актёр не любил, когда фанаты отождествляли его с сыгранными им ролями, тем не менее, в нём действительно было немало от образа Снейпа. Он сам говорил, что, надевая костюм Профессора, как будто встречается с частью самого себя.


Как и Северус Снейп, он относился с огромной ответственностью к своей работе и к людям, окружающим его. Как и его герой, он был однолюбом. Американский поэт Уистан Оден как-то сказал, что мужчина, за которыми тянется шлейф из женских слёз, не заслуживает уважения. Так вот Алан Рикман – человек удивительный во всех отношениях - и тут умудрился отличиться оригинальностью: на его счету нет ни одной сломанной женской судьбы. Вехи его актёрской судьбы не отмечены гирляндами разбитых сердец. И это несмотря на то, что ему было достаточно одного взгляда с экрана из-под приподнятой брови, чтобы довести миллионы поклонниц до экстаза. Тем не менее, он хранил верность своей избраннице Риме Хортон с 19 лет до конца жизни. Ни разу не засветился в качестве персонажа светских хроник, ничем не порадовал редакторов "жёлтых" изданий. А если и разбил сердца поклонников (обоего пола) то только один раз: своей смертью.


Как и его герой, он, между прочим, происходил из пролетарской среды Лондона и детство провёл в бедности. Остаётся удивляться, откуда в нём этот аристократизм, проявляющийся в каждом жесте, в самой манере держаться. "Последний аристократ британской сцены" - его называли. Аристократизм, высокая внутренняя культура проявлялись и в том, что, несмотря на мировую славу, он умудрялся сохранять свою личную жизнь и проблемы в тени. И это не может не внушать уважения. Как сказал в одном из интервью поэт Александр Кушнер, поэты и так предельно открыты в своих стихах, и поэтому в повседневной жизни они должны быть застёгнуты на все пуговицы. И, разумеется, это справедливо и в отношении людей всех творческих профессий. Он говорил: «Мне надоели актёры, постоянно рассказывающие о себе. Смотрите мои работы, я весь в них».


Он до такой степени не был обременён сознанием собственной значимости и величия, что никогда не смотрел фильмов со своим участием, терпеть этого не мог! И это не было кокетством или причудой звезды, для него действительно было мукой видеть себя на экране, он замечал только недостатки своей игры. Вот уж кто воистину любил «искусство в себе», а не «себя в искусстве». Полагаю, если бы он был не гениальным актёром, а гениальным поэтом, он топил бы своими стихами камин. Не афишировал он и свою активную благотворительную деятельность, участие в многочисленных фондах и адресную помощь конкретным людям.


А как много говорит о человеческих качествах Алана Рикмана тот факт, что он единственный из съёмочной группы знал, как будет развиваться линия его героя. Джоан Роулинг посвятила его в свою писательскую тайну ещё до начала съёмок. И попросила никому не передавать. (Ну понятно, иначе повествование лишилось бы важнейшей составляющей интриги).


Только представьте: вы знаете о персонаже, которого играете, то, что никто, кроме вас, не знает – ни режиссёры, ни другие члены съёмочной группы. От вас ожидается одно, а вы играете другое. Вы спорите, отстаиваете свою точку зрения. И наверняка вас не всегда понимают.


Теперь, когда мы знаем, чем заканчивается эпопея, мы пересматриваем первую серию и обращаем внимание на те нюансы, на которые не обращали раньше. Например, первое появление Северуса Снейпа в кадре, когда он на церемонии зачисления первокурсников впервые после гибели родителей Гарри видит мальчика.



У него же написано на лице: «Это Её сын...» Волнение, замирание сердца: как этот мальчик воспримет меня? Не угрожает ли ему что-нибудь уже сейчас? Как сложатся наши с ним отношения, раз он так похож на своего отца? А ещё – воспоминание о том, как он держал на руках мёртвую Лили. А ещё никто не должен ничего знать и даже догадываться. Буря эмоций за маской отстранённости.


Авторы фильма и другие участники съёмочной группы не понимали, зачем эта горечь, этот тяжёлый взгляд.


И вот как, зная всё, Алан ни разу не поддался искушению сболтнуть, похвастаться, нарушить слово, данное автору? Ни в компании друзей (а он был очень общительным человеком, и этим сильно отличался от Снейпа). Ни на съёмочной площадке в пылу спора с режиссёрами. «Я, дескать, знаю, я-то посвящённый, меня Сама посвятила, дальше будет то-то и то-то». И вряд ли Джоан Роулинг его лично знала до начала работы над «Поттерианой» или брала подписку о неразглашении. Просто было в нём что-то такое, что с первого взгляда безоговорочно внушало: этому человеку можно доверить любой секрет.


В романе одного из современных писателей (не помню ни автора, ни названия) один из героев говорит другому: «У тебя как будто внутри есть сейф для своих и чужих секретов». Как это хорошо и точно сказано, и как это подходит к Алану.


Подобная позиция весьма выигрышно смотрится на фоне того, что публичные люди нередко теряют берега в стремлении оставаться в лучах софитов как можно дольше. Сплетни, дешёвые сенсации, публичные брако-разводные процессы с взаимным поливанием друг друга грязью, скандалы и полоскание несвежего белья, - всё идёт в ход. Как написал об этом явлении талантливый и тоже, к сожалению, рано умерший петербургский поэт Василий Русаков:


Кто-то развёлся, а та родила от кого-то -
"Публика хавает" - формула славы звенящей.


К сожалению, эта формула работает в большинстве случаев.


И как, варясь в этом мире, сохранить душевную чистоту, благородство, чувство собственного достоинства (не путать с чувством собственной важности)?


На первый взгляд кажется, что в жизненной позиции актёра было некое противоречие. С одной стороны, он избегал разговоров о себе и не одобрял излишней болтливости и открытости прессе в своих коллегах по цеху. С другой – вот его слова: "Не хочу, чтобы меня помнили за мои роли, это работа. Хочу чтобы меня запомнили как Алана". Но это мнимое противоречие. Он хотел, чтобы его запомнили в первую очередь как человека. Это он считал важнее любых профессиональных достижений.


Нередко знаменитости полагают, что их гениальность (зачастую сомнительная) выписывает им индульгенцию на любые проявления "богемного стиля" - нравственную распущенность, скотское поведение, грязь и низость. Я не стану сейчас обсуждать эту важную тему: можно ли оправдать наличием одного отсутствие другого. Наверное, эти понятия (талант и душевные качества) взвешиваются на разных весах.


Гений и злодейство, как мы знаем, гений и скандальность, гений и мерзкий характер ещё как совместимы. Ей-Богу, почитаешь воспоминания современников об иных знаменитых писателях, поэтах, актёрах, и невольно согласишься со строками Александра Кушнера:


Лучше с кустом обменяться запиской,
C облаком лучше вступить в отношенья.
Меньше надсады и страшного риска
К ним невзначай потерять уваженье.


Но когда читаешь воспоминания друзей и современников об Алане Рикмане, такого риска нет. Наоборот - каждая история открывает новую грань его благородства и человечности. Как будто вся эта богемная пена, эта накипь его не коснулась.


Я не хочу сказать, что он был ходячим воплощением строгой морали, вовсе нет. Он был весёлым и общительным, прямодушным и иногда резким. А ещё в отличие от Снейпа он прекрасно находил контакт с детской аудиторией. Вот две трогательные фотографии, на одной из которых маленький мальчик сидит за столом, натянув курточку на голову, и Алан пытается его развеселить, но, видимо, безуспешно. На второй фотографии мы видим этого же мальчика с курточкой на голове, а рядом - пятидесятивосьмилетнего мэтра британской сцены в такой же позе.



Как написал в своей соцсети повзрослевший владелец этой фотографии, в тот день их класс был на экскурсию на съёмочной площадке "Поттерианы". Ребёнок застеснялся и таким образом решил спрятаться от посторонних взглядов, и Алан подыграл ему.


И тем не менее, во всём, что касалось личной жизни, личных проблем Алан Рикман придерживался железных принципов и был застёгнут на все пуговицы. "Самый отзывчивый и преданный человек" (по словам Дэниела Рэдклифа, тоже ничего не знавшего), Алан Рикман помог сотням людей, а к себе не хотел жалости и утешений. Только члены семьи и несколько самых близких друзей знали о его болезни. И он даже перед смертью не отказывал людям в посильной помощи. За месяц до своего ухода, он, уже отменив своё участие во всех съёмках и публичных мероприятиях, не мог не отозваться на просьбу студентов – озвучил социальный ролик.


Что поражает в нём больше всего, судя по воспоминаниям современников - это открытость и восприимчивость к чужим бедам (тому свидетельство – десятки историй о том, как, кому и при каких обстоятельствах он помог) и закрытость во всём, что касалось собственной жизни, собственной боли. Как вспоминают его друзья, супруги Декстер Флетчер (актёр, которого Алан в своё время вытащил из долговой ямы) и Далия Ибельхауптайте (театральный режиссёр, которой он помог адаптироваться в Великобритании), незадолго до смерти Алана они собирались в поездку в Аргентину, даже не подозревая, что больше никогда не увидят своего друга. Он просил не говорить даже им, насколько тяжело его состояние, чтобы не помешать их путешествию. Видимо, собственную смерть считал менее важным событием.


О нём с одинаковой благодарностью отзывались и его давние коллеги, и юные актёры «Поттерианы», для которых он был наставником и примером, которым помогал, не считаясь со своим временем. Не имея своих детей, он стал духовным отцом для нескольких поколений британских актёров.



Алан Рикман прожил яркую жизнь и ушёл тихо и скромно, по-английски, стараясь максимально отгородить своих поклонников и друзей от переживаний. Трудно найти сейчас звезду мирового уровня, которая придерживалась бы столь высоких стандартов поведения – буквально во всём.


Конечно, статус культового актёра ему принесла работа в «Поттериане», и в сознании миллионов поклонников, отдающих дань его уникальному актёрскому диапазону и человеческой многогранности, Алан Рикман и Северус Снейп навсегда связаны. И возможно, отождествление актёра с его персонажем - и есть высшее признание. Хотя люди, знавшие его лично, считают, что гораздо больше на Алана похож другой его персонаж - Алекс Хьюз из фильма "Снежный пирог". Это грустный, и в то же время светлый и добрый фильм об умении быть счастливым и сохранять благодарность жизни вопреки трагическим обстоятельствам.


Хотя, разумеется, ни одна роль, даже самая выдающаяся, не должна заслонять собой образ блестящего актёра и прекрасного человека - Алана Рикмана.





ATTENTION!

ПРИ КОПИРОВАНИИ КОНТЕНТА ОБЯЗАТЕЛЬНА ССЫЛКА НА ЭТОТ РЕСУРС.


1